Ветер перемен

Победу Но Му Хёна на президентских выборах в Южной Корее наверняка следует рассматривать как еще один аргумент в пользу утверждения о росте антиамериканских настроений в странах – союзницах США. Антиамериканская риторика в предвыборной гонке для них стала просто привычной. Не в последнюю очередь именно она обеспечивает победу тому или иному кандидату. Достаточно вспомнить обстоятельства сохранения власти Г. Шредером в Германии. Однако не все так просто, как кажется на первый взгляд

Евгений Пастухов
Алматы

Конечно, определенные внешнеполитические решения единственной сверхдержавы порой не могут не вызывать нареканий со стороны многих государств, в том числе и стратегических партнеров, как на Западе, так и на Востоке. Между тем в случае с Южной Кореей, речь идет не о слепой ненависти к США или проводимой ими глобальной и региональной политике, как, например, в Пакистане. Распространение идеологических и культурных ценностей Запада в Корее не воспринимают болезненно, как в арабских странах Персидского залива. Проблема в другом. Корейцы, продолжая видеть в Америке спасителя от коммунизма и основного торгового партнера, больше не хотят мириться с ролью бессловесного «младшего брата». И тон в общественном мнении в последнее время задают именно сторонники равноправных отношений с США, что и показали результаты выборов 19 декабря 2002 года.

За президентское кресло боролись шесть кандидатов. Однако явными лидерами на протяжении всей кампании были Но Му Хён, представитель основанной нынешним главой государства Ким Дэ Чжуном Демократической партии нового тысячелетия («Сечхоннён минчжудан») и его основной соперник Ли Хве Чан от консервативной Партии великой страны («Ханнарадан»). Они получили соответственно 48,9 и 46,6 процента голосов избирателей.

Как отмечают наблюдатели, главной особенностью выборов стало отсутствие среди кандидатов на высший государственный пост людей, реально определявших политическую жизнь в стране. И действительно, хотя Ли Хве Чан и был в 1993–1994 годах премьер-министром страны и уже боролся за президентское кресло в 1997 году, неудача сопутствовала ему и на этот раз: что-то помешало обойти серьезного соперника.

Что касается Но Му Хёна, то и он при всем желании не похож на Ким Ен Сама, снискавшего славу борца с военной диктатурой и ставшего после нее первым гражданским президентом. Равно как и не обладает политическим весом своего предшественника Ким Дэ Чжуна, лауреата Нобелевской премии, добившегося значительного сближения между Югом и Севером Кореи. Но он – не фрондер и намерен продолжать прежний политический курс.

Отчасти это и объясняет поражение Ли Хве Чана, оппозиционера, резко критиковавшего власть за причастность к крупным коррупционным скандалам (к слову, Ким Дэ Чжун в 1997 году победил с аналогичными лозунгами). Однако самым значительным фактором его проигрыша стало отношение к проблеме Северной Кореи и исходящей от нее ядерной угрозы. Ли Хве Чан выступает за жесткую политику в отношении КНДР, поддерживая позицию президента США Джорджа Буша-младшего.

Но Му Хён, напротив, является сторонником политики «солнечного света», предполагающей дальнейшее сближение с северным соседом, с перспективой объединения Корейского полуострова. По его мнению, любое изменение этого курса приведет к новой «холодной войне». Помимо этого, он выступает за то, чтобы Сеул в выборе своей политики меньше ориентировался на Вашингтон. В своих речах Но Му Хён подчеркивал намерение добиваться пересмотра соглашений с США, касающихся 37 тысяч американских военнослужащих, размещенных на территории Южной Кореи.

И это в общем-то понятно, «северному» вопросу в Сеуле уделяют много внимания, особенно в последнее время. Не случайно даже должность второго вице-премьера занята по совместительству министром объединения (его министерство ведает всем комплексом проблем, связанных с отношениями с Северной Кореей).

Между тем экономическое развитие страны продолжает оставаться главной целью государства. И, кстати, первый вице-премьер является по совместительству министром экономики и финансов. А специфика корейской экономической модели заключается в том, что одним из важнейших условий ее эффективности является обильная иностранная помощь, в основном американская. Именно поэтому, заявляя о том, что интересы Кореи для него важнее интересов США, Но Му Хён категорически обещал, что никаких «резких перемен» не произойдет, а «традиционный союз Южной Кореи и США будет более зрелым в XXI веке».

Все просто. Особые отношения страны c США продиктованы жесткими законами выживания государства. Ведь еще в начале 60-х годов прошлого столетия Южная Корея по уровню ВНП на душу населения отставала от таких стран, как Нигерия и Папуа – Новая Гвинея. Пришедшие к власти военные поставили экономическое развитие своей основной задачей, а созданный ими Совет экономического планирования стал важнейшим из всех корейских министерств и ведомств.

В итоге была построена эффективная экспорториентированная экономика. При отсутствии какой-либо значительной природно-сырьевой базы экспортировали не природные богатства, а собственную продукцию. Кредиты для организации производства брали за границей, в основном у тех же США и Японии. В результате с 1964 по 2000 год Южная Корея занимала лидирующие места в мире по темпам роста своего экспорта, который в среднем увеличивался на 22,4 проц. ежегодно. А с 1961-го по 1979 год годовой рост ВНП составлял 8–10 проц., иногда поднимаясь до 14 и не опускаясь ниже 6 проц.

В 2001 году Корея по объему экспорта находилась на 13-м месте в мире. При этом крупнейшим внешнеторговым партнером Южной Кореи являются США, объем торговли с которыми в 2001 году составил 53,4 млрд. долларов (18,3 проц. всего корейского внешнеторгового товарооборота). На втором месте находится Япония (43,1 млрд. долларов, или 14,8 проц. товарооборота), за ней следуют Китай, Гонконг и Тайвань.

По данным Корейской ассоциации внешней торговли, Южная Корея занимает четвертое место в мире по объему валютных резервов (116,69 млрд. долларов на сентябрь 2002 года), уступая только Японии, Китаю и Тайваню. Прямые иностранные инвестиции в южнокорейскую экономику составили в 2000 году 10,2 млрд. долларов – это 19-е место в глобальном масштабе. Страна имеет 13-й в мире объем ВВП.

Между тем к 1990-м годам корейская экономика столкнулась с рядом объективных трудностей, и на сегодняшний день у нее два пути: либо развивать высокотехнологические отрасли и выходить на рынки дорогой качественной продукции, вступая в жесткую конкуренцию с США, Европой и Японией; либо переносить производство за границу, в страны с дешевой рабочей силой.

Пока корейские предприниматели идут по этим двум направлениям. Например, только в 2000 году корейские инвестиции в Китай составили 659 млн. долларов. Около двух третей инвестиций идут на строительство заводов и мастерских по производству простейшей электроники, одежды, комплектующих для корейских фирм.

Объем сотрудничества Кореи со странами Азиатско-Тихоокеанского региона с каждым годом растет. И этот фактор объективно подталкивает Сеул отказываться от прежних принципов отношений с США. Однако о разрыве плодотворных тесных связей говорить пока никто не торопится. И рост антиамериканизма обусловлен в первую очередь не политико-экономическими соображениями, дескать, хватит сеульскому Голубому дому беспрекословно слушаться вашингтонский Белый дом. На деле подобные настроения – результат вполне житейской реакции: «достали эти солдаты-янки».

Весь декабрь в Корее проходили манифестации под антиамериканскими лозунгами. Причиной стал оправдательный приговор, вынесенный американским солдатам, задавившим в июне двух девочек. 14 декабря около 100 тыс. человек приняли участие в демонстрации в память о двух школьницах. Митингующие требовали наказания солдат, пересмотра Соглашения о статусе американских войск в Южной Корее и публичных извинений от президента США.

Только демонстрациями дело не ограничилось. Базу ВС США Кэмп-Грэй забросали бутылками с «коктейлем Молотова», а в самом Сеуле трое корейцев напали на американского военного и ранили его ножом. Результатом антиамериканских настроений стало то, что часть электората обеспечила недостающие голоса Но Му Хёну.

Негодование корейцев понять можно. Согласно газете «Кореа гералд» за период с 1999-го по 2001 год военнослужащими США в Корее совершено 1246 преступлений, 30 проц. из которых относилось к числу серьезных (включая убийство). Аналогичную картину можно наблюдать и в Японии, где также жаждут убрать военные американские базы, да и в других регионах мира. В свете вышесказанного становится тревожно за наших соседей киргизов, где в марте 2002 года уже имелись случаи ДТП с участием военнослужащих международного контингента.

Напомним, американцы остались в Корее по просьбе самих корейцев после гражданской войны 1950 года. В 1954-м Договор о взаимной обороне закрепил американо-корейский военный союз. В 1978 году было создано Объединенное американо-южнокорейское командование, в подчинении которого находятся как размещенные в Южной Корее американские части, так и все южнокорейские вооруженные силы. На сегодняшний день Объединенному командованию подчиняется почти 700 тыс. солдат и офицеров, из них американцев порядка 37 тыс. Во главе стоит американский генерал армии, его первым заместителем является генерал южнокорейских вооруженных сил.

Требование пересмотреть статус об американских солдатах не остановило даже обострение ситуации на полуострове вследствие признания властями КНДР факта размораживания своей ядерной программы. А чего стоит история с задержанием северокорейского судна «Со Сан», перевозящего ракеты «СКАД». Ведь этот факт при удобном случае можно рассматривать как косвенное признание якобы агрессивной внешней политики КНДР.

Так что, видимо, правы те, кто говорит, что предвыборная кампания вылилась в своеобразный референдум по поводу отношений с Северной Корей и США. Как пишут наблюдатели, в итоге победила молодость, либерализм, «солнечная политика», антиамериканизм и трезвый политический расчет.

По поводу первых трех пунктов все понятно, а что насчет последнего? А он заключается в том, что отныне Сеул оставляет за собой больше прав на определение и отстаивание собственных интересов. Если выгодно приобретать оружие у России, при том, что большую часть своих вооружений Южная Корея закупает у США, можете не сомневаться – купят у россиян. Соответствующий контракт на сумму 534 млн. долларов уже подписан. За три года Корея по нему получит танки Т-80У, противотанковые ракетные комплексы «Метис-М», десантные катера на воздушной подушке «Мурена», учебные самолеты Ил-103, а также вертолеты Ка-32А. Причем половина суммы контракта пойдет в счет погашения советского долга Сеулу.

Или еще один пример. Решили на высоком уровне власти Южной Кореи, Китая и Ирана способствовать сближению трех стран, запустили совместный проект: новый воздушный мост, связавший Тегеран, Сеул и Пекин. 21 декабря авиалайнер национальной иранской авиакомпания «Иран эйр» впервые приземлился в международном аэропорту Сеула.

В заключение отметим, что президентские выборы в Южной Корее, показали, что на Дальнем Востоке начинает меняться отношение к прежнему порядку вещей, который доминировал в региональной и глобальной политике. И Корея, а в какой-то степени и Япония, не желают больше быть «младшими братьями» и идти на уступки США всякий раз, игнорируя при этом собственные национальные интересы. Появилось понимание необходимости перемен. Это очевидно. Вопрос только в одном, насколько к этим переменам готовы сами государства региона, а главное – пойдут ли США на соответствующие уступки. Поживем – увидим, хотя ответ на вторую часть вопроса и очевиден.