Прилавки алматинских книжных магазинов в меру заполнены российскими, переводными западными, восточными, латиноамериканскими и всевозможными другими книгами. Казахстанские авторы скромно представлены на полках со специальной, профессиональной и детской литературой. Художественные произведения местных авторов, даже для самых читающих алматинцев, остаются терра инкогнита.

«Если сравнивать нашу литературу с романами Акунина или Пелевина, то с этой точки зрения казахстанской литературы вроде бы и нет, – говорит Лиля Калаус, главный редактор журнала «Книголюб». – Но, с другой стороны, писатели-то есть. и говорить, что они хуже российских, некорректно, потому что наших авторов никто никогда не читал. Они лишены читателя».

Художественная литература казахстанские издательства не интересует. Единственное появление в магазинах книг местных авторов возможно только по какой-нибудь государственной программе. «Около двух лет назад в России была выпущена серия книг местных авторов, приуроченная к Году Казахстана в РФ. Книги эти выставили на продажу и у нас в магазине, – вспоминает директор книжного дома «Гулянда» Глафира Раимбекова. – Красивое издание, твердая обложка... Но имена авторов не известны широкой публике, и из двадцати книг не купили ни одной».

Если же казахстанские романы выходят в частных издательствах, в большей степени из гуманистических побуждений, то пристроить их в книжный магазин – еще одна проблема, не говоря уже о том, будут ли они куплены. «Наше издательство «Искандер» выпустило два сборника сочинений Бахыта Кенжеева и Евгения Рейна в серии «Алматинские литературные чтения». Но книжные магазины брать их на реализацию отказались. Сказали, что если бы у них был отдельный стенд с казахстанской литературой, тогда можно было выставить книги на продажу, а так они затеряются среди массы всей литературы и их все равно никто не купит», – рассказывает Лиля Калаус.

Естественно, что никто не хочет покупать «кота в мешке», и в отсутствие рекламы, профессиональных рецензий и критики в печати узнать о пусть даже очень талантливом писателе невозможно. Весть разносится лишь в узких литературных кругах, которые существуют в основном вокруг литературных журналов, функционирующих лишь на одном энтузиазме. «Я скажу с пафосом, но редакторы литературных журналов, к примеру «Простора» или «Нивы», – это жертвенные люди, положившие свою жизнь на алтарь литературы. Тираж журналов очень маленький, распространяются они в основном по подписке или в самой редакции, платить гонорары авторам – тоже для них проблема», – говорит писатель Николай Веревочкин.

«Литературный журнал в принципе не может быть прибыльным и выживать за счет рекламы. Он может существовать только на дотациях государства. И как одно из средств популяризации чтения должен поддерживаться госпрограммами, – говорит редактор литературного журнала «Аполлинарий» и президент общественного фонда развития культуры и гуманитарных наук «Мусагет» Ольга Маркова. – Некоторые слои нашего общества по разным причинам вообще отлучены от культурной среды. Думаю, что сейчас можно говорить о таком явлении, как культурные меньшинства. Еще один серьезный сигнал – изменение культурной политики государства. Сама республиканская программа на 2004–2006 годы «Культурное наследие» говорит о том, что общество нацелено на архивацию культурных ценностей, а не на их воспроизводство».

Можно сомневаться в качестве материалов, оставшихся на плаву литературных журналов и альманахов, но функцию свою – знакомство читателей с новыми авторами и произведениями и формирование круга общения, своего рода «литературной тусовки» – они, как могут, выполняют. «С точки зрения искусства наше книжное обозрение «Книголюб» – чепуха, – говорит Лиля Калаус. – Но я точно знаю, что это нужно другим. Мы словно надеваем «розовые очки» и отворачиваемся, потому что быть художником и при этом не быть востребованным очень грустно».

Единственным выходом для местных литераторов остается «пробиваться» на российский книжный рынок. Оказывается, это не так уж нереально, если вспомнить пример с тем же самым Сергеем Лукьяненко. «Без сомнения, казахстанские писатели смогут найти своего читателя в России. У нас очень сильно провинциальное сознание: если здесь родился, значит заведомо хуже «столичных», – считает Николай Веревочкин.

«В казахстанском обществе существует миф о невысоком качестве местной литературы. Такая у нас низкая самооценка: считается, что все лучшее – западное. Читать «наших» начинают только после того, как они будут поддержаны российскими СМИ. «Звезды» появляются, если выиграют какой-нибудь конкурс на Западе и их похвалят», – рассуждает Ольга Маркова.

Главный редактор литературного журнала «Дружба народов» Александр Эбаноидзе, бывший в жюри «Русской премии», в интервью «КонтиненТу» рассказал, что для него стало приятной неожиданностью, сколько талантливых авторов обнаружилось в Казахстане. «Иван Глаголев и Николай Веревочкин, ставшие победителями конкурса, получили самые солидные рекомендации от серьезных литературных журналов, произведения обоих в московской периодике уже есть, будут изданы и в нашем журнале. Мне очень понравились и «Алматинские истории» Глаголева и «Человек без имени» Веревочкина. Последняя работа вообще написана очень сильно и своеобразно. Но «прозвучать» в литературном цеху – одно, гораздо труднее добиться общественного признания. Готовы ли российские издательства работать с казахстанскими авторами – вопрос сложный. Даже если будет опубликован шедевр, не факт, что он немедленно прогремит. Время для литературы сейчас нехорошее. Другие приоритеты в обществе», – говорит Александр Луарсабович.

Россия, пытаясь соединить когда-то разорванные культурные связи, учредила в 2005 году «Русскую премию» для поддержки писателей из Закавказья и Средней Азии. В жюри конкурса присутствовали известные критики Александр Архангельский, Борис Кузьминский, поэты Бахыт Кенжеев, Александр Вознесенский, представители издательств «Амфора» и «Пресса» Вадим Назаров и Евгений Мячин и другие, председательствовал Чингиз Айтматов. Понятно, что «Русская премия» – это «премия русского языка», появившаяся по госзаказу. На фоне роскошной московской церемонии награждения и именитых гостей победители и лауреаты конкурса выглядели скромными литераторами из «бывших союзных республик». Получивший первую премию за «Ташкентский роман» прозаик из Узбекистана Евгений Абдуллаев, пишущий под псевдонимом Сухбат Афлатуни (что переводится как «Диалоги Платона»), философ и юрист по профессии и поэт по призванию, издает единственный литературный журнал в Ташкенте, который выйдет в последний раз.

Алматинец Николай Веревочкин выпустил в Казахстане уже четыре книги. Пишет, как и практически все писатели, на досуге, литературным тусовкам предпочитает походы в горы и прогулки на велосипеде, и к своему сочинительскому делу относится по-философски. «В Казахстане нет ни одного писателя, который зарабатывал бы литературой. Я работаю ответственным секретарем, дизайнером, карикатуристом. Но занятие сочинительством приносит мне очень большое удовлетворение, поэтому его не оставляю. У меня есть свой рекорд – мой роман «Белая дыра», выпущенный издательством «Раритет» в тысячу экземпляров, все-таки разошелся в магазинах за два года».

Другой победитель «Русской премии» – Иван Глаголев давно известен в узких писательских кругах Алматы и на литературных интернет-порталах. Не так давно Иван Глаголев, а вне писательской среды – Михаил Земсков, выступил как инициатор движения «Среднеазиатский литературный фронт». За боевым названием стоит не только объединение поэтов, писателей, драматургов и литературных критиков Казахстана и Средней Азии, но и желание продвинуть среднеазиатскую литературу за пределы региона. «Наша цель – не только публикация своих произведений. Более важно – стимулировать литературный процесс, – говорит писатель. – Ведь литература – это не просто написание романов и издание их, это прежде всего чтение. Мы хотим сформировать свою читательскую аудиторию».

Читает ли казахстанское общество – еще один вопрос. Очевидно, что снизилось количество людей, которым нужен хороший продукт, и это касается не только литературы, но и кино, и музыки. Ольга Маркова полагает, что, несмотря на различные государственные программы популяризации чтения, общество само должно создавать моду на хорошую литературу.

Объединение «литфронтовцев» с писателями из других среднеазиатских республик вполне понятно. Страны с небольшим населением всегда пытаются вливаться в единое культурное пространство. Михаил Земсков так рассуждает об этом: «Сейчас в Европе нет такого разделения – датский роман, финский роман – все это называется «европейский роман». Мы тоже страна с населением всего в 15 миллионов, с плохо развитым внутренним рынком, поэтому, естественно, мы пытаемся как-то интегрироваться с Узбекистаном, Киргизией, теми республиками, которые нам культурно близки, с которыми нас связывает общее прошлое».

«Со среднеазиатскими республиками, так же как и с Россией, нас связывает еще и реалистическая форма, которая была принята в советской литературе. Но многие участники «Литфронта» строят свои произведения по законам постмодернизма», – говорит драматург Дина Махметова, изложившая на сайте litfront.kz «Тезисы о современной казахстанской русскоязычной литературе». Казахстан открыт к разнообразным веяниям и нововведениям, что, по словам Дины, проявляется и в литературе. «Произведения, которые мы пишем, космополитичны. У нас получается такая повышенная поликультурная восприимчивость. Вообще мы пытаемся не изобрести какое-то направление, а создать свою культурную среду».

Все участники «Литфронта» – выпускники «мастер-класса» общественного фонда «Мусагет», основной задачей которого является поддержание писателей литературы «новой волны» в Казахстане. «Мастер-класс» проводится с 2000 года весной и осенью, и за это время слушателями семинаров стали 150 молодых поэтов и писателей, в том числе и из регионов. Для того чтобы попасть на «мастер-класс», нужно представить свое произведение на конкурс в «Мусагет», и если оно окажется достаточно перспективным, слушатель бесплатно пройдет двухнедельный курс занятий, где будут преподавать местные и российские педагоги, а также будут проходить творческие встречи с иностранными писателями. «Мастер-класс», конечно, сильно повлиял на меня. После него моя пьеса, с которой я пришел на конкурс в «Мусагет», подверглась жестокой критике с моей стороны и постоянно обновляется», – говорит Дмитрий Березовский, еще один участник «Литературного фронта».

Объединившись в свое движение, «литфронтовцы» выбрали иной путь к читателю, нежели литературные журналы. «Мы хотим проводить встречи, которые были бы непохожи на традиционные литературные вечера. Это будет совмещение прозы и стихов с музыкой, возможно, с какими-то инсценировками. Главное, чтобы это было интересно и не утомляло зрителей, – говорит «литфронтовец» Илья Одегов, победитель конкурса «Современный казахстанский роман», участник музыкальной группы «Фопаjaro». – Вот недавно мы провели свой первый литературный вечер в театре «АРТиШОК» и презентовали наш сайт «Среднеазиатского литфронта». Получилось ли у нас с первого раза произвести впечатление на публику или нет, не знаю, но вообще я рад тому, что хоть что-то стало происходить, и мы сдвинулись с «мертвой точки».

В прошлом году театр «АРТиШОК» провел своеобразную акцию – ридинг современных казахстанских пьес. В течение трех вечеров на сцене театра инсценировались пьесы молодых драматургов, получались вольные музыкально-драматические композиции. «Сначала для нас это была акция ко Дню театра, потом все превратилось в мини-фестиваль «Театр в поисках автора». Теперь ребята уже без нас, сами что-то придумывают, стараются делать представления. Кто знает, может быть, это будет нечто вроде салона, и создастся клуб людей не только пишущих, играющих, но и читающих, смотрящих, которые нужны друг другу в потреблении, обмене энергии», – говорит режиссер театра «АРТиШОК» Галина Пьянова.

Если прозаические произведения хоть как-то, но находят своего читателя, то с продвижением пьес в Алматы ситуация сложнее. Даже самые традиционные театры южной столицы говорят, что готовы ставить современную драматургию, только «достойных работ они пока не видели». «Все пьесы, что нам приносят, больше похожи на проявления весенне-осенних обострений. Чтобы писать правдиво о современности, объемно, нужно, чтобы прошло какое-то время. Наши авторы до сих пор еще варятся в постперестроечной каше. Поэтому мы вынуждены обращаться к проверенным вещам, к классике», – сказала в беседе заведующая литературным отделом театра им. Лермонтова Татьяна Темкина.

Единственным выходом для молодых драматургов оказывается Интернет, всевозможные российские конкурсы на лучшую пьесу, которая подошла бы для постановки «Новой драмы», и как награда за победу – публикация пьесы в журнале «Современная драматургия», расходящемся по всем театрам РФ. Это типичная схема для продвижения своего труда, а потом остается только ждать, куда выведет кривая театрального искусства.

Люди, наблюдающие за ситуацией, сложившейся в казахстанской писательской среде, предполагают, что местная литература может развиваться только по элитарному пути, и приобретать широкий формат известности лишь в узких кругах. В таком же направлении сейчас развивается и казахстанский кинематограф – это малобюджетное фестивальное кино, периодически получающее различные премии и награды.

По другой версии, казахстанский книжный рынок мог бы попробовать себя в производстве коммерческой литературы, массового чтива. Возможно, это были бы все те же боевики, криминальные романы, женские истории только с местной спецификой. «Думаю, что в этом направлении казахстанские авторы не выдержат конкуренции с российскими, – считает Лиля Калаус. – Писательство, даже работа над ироническим детективом – это большой труд. У нас этому не учат. Кроме того, труд постоянный, а у нас все писатели отвлекаются на то, чтобы заработать денег». Того же мнения придерживается и Илья Одегов: «У казахстанских авторов просто нет такого объема произведений, чтобы издавать их регулярно, хотя бы раз в год. В большинстве случаев это единично выпущенные тоненькие книжечки с рассказами».

Если с вопросом, есть ли в Казахстане писательская среда, ситуация более или менее ясна, то вопрос, нужны ли писатели казахстанскому обществу, читает ли оно, остается открытым. У современных казахстанцев исчезла привычка читать, которая была нормой в советское время, а у более молодого поколения она и не выработалась. Вместе с отсутствием желания, возможности, времени читать алматинцы утратили и потребность в обсуждении книжных новинок. Многие предпочитают книгам журналы и новости из Интернета, получая только информацию и не решаясь тратить свободное время на произведения, качество которых в большинстве случаев оказывается сомнительным. Даже если и выходит умная интересная книга, вряд ли она охватит тот круг потенциальных читателей, который у нее мог быть – о ее выходе будет известно лишь малому количеству людей.

На этом фоне местные писатели, рефлексирующая интеллигенция, выглядят скорее островками, избравшими свой путь существования, идущий где-то с краю от мейнстрима заработка, амбиций и иных ценностей.