Содержание

2.7. Второе наступление талибов на севере Афганистана осенью 1997 года

Наступление отрядов Ахмад Шах Масуда в конце августа 1997 года на востоке Афганистана, захват ими города Асмар на стратегически важном шоссе из Пешавара в Кабул, бои под Кабулом и Джелалабадом демонстрировали стремление антиталибской коалиции перехватить стратегическую инициативу у движения Талибан. Хотя, формированиям Масуда и не удалось захватить Кабул, однако, последние летние успехи показали, что тактика переноса активных боевых действий на территорию, контролируемую движением Талибан, является более эффективной, нежели пассивная стратегическая оборона северных провинций.

Летние успехи антиталибской коалиции в 1997 году были напрямую связаны с событиями, разыгравшимися в мае 1997 года в Мазари-Шарифе.

Второй мятеж генерала Малика поставил в неловкое положение в первую очередь Пакистан, признавший движение Талибан в качестве законного правительства Афганистана сразу после первого мятежа Малика. Пакистанское руководство в течение лета 1997 года предприняло максимум усилий, чтобы смягчить неблагоприятные последствия майских событий в Мазари-Шарифе. Однако Исламабаду так и не удалось добиться желаемого. Кроме Пакистана, Саудовской Аравии и Объединенных Арабских Эмиратов больше никто в мире так и не признал движение Талибан. Более того, 8 сентября в Джидде (Саудовская Аравия) генеральный секретарь Организации Исламская конференция (ОИК) Азеддин Лараки объявил о том, что Афганистан не будет приглашен на исламское совещание в верхах, которое планировалось провести в Тегеране в декабре 1997 года/52.

В это время в Саудовской Аравии находилась делегация Временного правящего Совета движения Талибан во главе с его председателем Мохаммедом Раббани, которая проводила переговоры с саудовскими официальными лицами и эмиссаром генерального секретаря ООН Лахдаром Ибрахими/53. На переговорах обсуждалась проблема межафганского урегулирования. Кроме того, высшее руководство движения Талибан наверняка ставило вопрос о международном признании. Саудовская Аравия, как государство, уже признавшее движение Талибан в качестве законного правительства Афганистана, несомненно, пыталось повлиять на позиции ООН и ОИК. Однако эта попытка закончилась неудачей. Место Афганистана в ООН, по прежнему занимало “правительство” Раббани. Позиции же ОИК в 1997 году сильно зависели от точки зрения Тегерана, где в декабре планировалось проведение очередного с аммита глав исламских государств.

Выяснение позиций заинтересованных сторон, в связи с изменившейся после майских событий ситуацией в Афганистане, проводили и США. В конце августа 1997 года турне по ННГ Центральной Азии совершил постоянный представитель США при ООН Билл Ричардсон. 18-19 августа в Ташкенте он провел переговоры с президентом Узбекистана Исламом Каримовым, главой внешнеполитического ведомства Абдулазизом Камиловым, министром обороны Рустамом Ахмедовым. По сообщению агентства Интерфакс главной темой всех бесед были вопросы региональной безопасности, в частности ситуация в Афганистане, Таджикистане и на таджикско-афганской границе/54

Дипломатическая активность вокруг межафганского конфликта отражала стремление всех заинтересованных государств найти выход из сложной геополитической ситуации в обстановке, когда ни одна из противоборствующих афганских сторон не могла без поддержки извне добиться решающего превосходства над другой. События в Мазари-Шарифе в мае 1997 года наглядно продемонстрировали, что любые серьезные акции со стороны движения Талибан немедленно провоцируют усиление антиталибского альянса.

Дальнейшая эскалация конфликта в Афганистане могла привести к оформлению жесткого межблокового противостояния вокруг этой страны. Так, если справедливы утверждения о роли Пакистана в усилении движения Талибан, то, соответственно, нельзя не признать справедливыми мнения о роли ННГ Центральной Азии, России и Ирана в поддержке антиталибской коалиции. Так, например, межтаджикское урегулирование, достигнутое в 1997 году в Тегеране, однозначно, прошло под давлением Москвы и Тегерана на правительство Рахмонова и Объединенную таджикскую оппозицию (ОТО). Причем, наверняка, давление было оказано с практической целью обеспечения надежного тыла группировке Ахмад Шах Масуда в северо-восточном Афганистане. Конфликт в Таджикистане не должен был мешать решению главной геополитической задачи Москвы и Тегерана - сохранения позиций антиталибского альянса в Северном Афганистане.

Летом 1997 года ситуация в Афганистане представляла собой в определенном смысле геополитический тупик. Неустойчивое равновесие, установившееся в стране летом 1997 года, не позволяло надеяться на скорое разрешение афганского конфликта и, соответственно, делало невозможным открытие транспортных коридоров из Центральной Азии в Пакистан. Ни движение Талибан, ни антиталибская коалиция не могли своими силами одержать победу в гражданской войне. А чрезмерное усиление одной из сторон извне, могло спровоцировать аналогичную внешнюю поддержку для другой стороны.

Однако в начале сентября 1997 года неустойчивое равновесие в Афганистане оказалось нарушено. Изолированный на севере Афганистана отряд движения Талибан, начал наступление с захваченного ранее плацдарма в провинции Кундуз в направлении на Мазари-Шариф. 8 сентября талибы захватили город Ташкурган в провинции Саманган всего в 50 километрах от Мазари-Шарифа. Наблюдатели отметили, что основной причиной падения Ташкургана стал переход ряда местных полевых командиров на сторону движения Талибан/55. 9 сентября талибы овладели аэропортом, расположенным в 8 километрах от Мазари-Шарифа. Одновременно, в самом городе продолжались ожесточенные бои/56. Хотя четких заявлений о характере столкновений внутри Мазари-Шарифа не поступало, тем не менее, совершенно ясно, что в боевых действиях в городе могли участвовать только фо рмирования афганских узбеков генерала Малика и шииты-хазарейцы из Хезбе и-Вахдат. В результате столкновений, узбекский лидер Малик покинул Мазари-Шариф в направлении города Шиберган в 175 километрах к западу, и доминирующей силой в городе стали шииты-хазарейцы/57.

Отрядам движения Талибан с помощью перешедших на их сторону местных пуштунов удалось окружить Мазари-Шариф. С целью оказать поддержку своим союзникам на севере, Ахмад Шах Масуд атаковал плацдарм талибов в провинции Кундуз с юга из провинции Тахар/58. Однако, военные возможности Масуда были не безграничны. Масуд держал фронт против талибов под Кабулом и на востоке страны в провинциях Лагман и Кунар. Соответственно, выделить серьезные дополнительные формирования для военных операций на севере Масуд был явно не в состоянии.

Ситуация приобрела угрожающий характер для антиталибского альянса. Все последние успехи Масуда и их результаты оказались потерянными. Несомненно, такой итог явился, в первую очередь, результатом организационной непрочности антиталибского альянса. Конфликт интересов между шиитами-хазарейцами и узбеками назревал в силу произошедших, вследствие майских событий в Мазари-Шарифе, изменений в расстановке сил на Севере Афганистана. Узбеков, наверняка, не устраивало доминирование хазарейцев в районе Мазари-Шарифа, который долгие годы был под контролем узбекской общины. В то же время, хазарейцы, принципиальные противники движения Талибан, имели все основания сомневаться в лояльности узбеков. Узбекская община в мае 1997 года уже один раз дала повод своим союзникам усомниться, в ее стремлении бороться против движения Талибан.

Немаловажную роль сыграл и этнический фактор, приобретший доминирующее значение в внутриафганском противостоянии. Полевые командиры пуштуны в провинциях Саманган, Балх и вокруг Мазари-Шарифа в сентябре 1997 года в массовом порядке стали переходить на сторону движения Талибан. Фактор пуштунского национализма в трактовке движения Талибан получил практическую реализацию в ходе событий на Севере Афганистана в сентябре 1997 года.

Бои под Мазари-Шарифом постепенно приобрели характер позиционной войны. Ни одна из сторон не могла добиться решающего превосходства над другой. Шииты-хазарейцы самостоятельно не могли прорвать блокаду города, у отрядов движения Талибан и местных пуштунов не было достаточно сил для штурма Мазари-Шарифа. Талибы имели только одну возможность усиления своей изолированной группировки на Севере, через аэродром в городе Кундуз. Этого было явно недостаточно для закрепления достигнутых успехов.

В то же время, возможности антиталибской коалиции противостоять талибам в Мазари-Шарифе были ограничены отрядами Хезбе и-Вахдат. Узбекская милиция после отъезда из Мазари-Шарифа генерала Малика практически прекратила участвовать в активных боевых действиях с отрядами движения Талибан.

В связи с этим, появление 12 сентября в Афганистане свергнутого в мае 1997 года бывшего лидера узбекской общины генерала Дустума было весьма кстати. По сообщениям из Турции, Дустум покинул эту страну 10 сентября/59, через день после выхода талибов к Мазари-Шарифу и начала столкновений между шиитами-хазарейцами и узбеками внутри города, в результате которых соперник генерала Дустума на власть в узбекской общине генерал Малик покинул Мазари-Шариф.

В узбекской общине Афганистана Дустума наверняка ждали. Несомненно, генерал Малик не смог справиться с поддержанием той роли и значения, которые афганские узбеки занимали в Северном оппозиционном альянсе во времена генерала Дустума. Значение узбекской общины в Северном оппозиционном альянсе и, следовательно, во всем Афганистане во время короткого правления Малика резко снизилось.

В Афганистане у Дустума сразу же появились сторонники. Уже 15 сентября были отмечены столкновения в Мазари-Шарифе между сторонниками генералов Дустума и Малика/60. То есть впервые за годы афганского конфликта, столкновения произошли внутри узбекской общины, наиболее консолидированного и сплоченного национального меньшинства на территории Афганистана.

Ситуация оставалась сложной. 17 сентября талибы захватили город Хайратон на узбекско-афганской границе. Наблюдатели отмечали, что в Мазари-Шарифе во время осады города со стороны движения Талибан царит обстановка хаоса и анархии. Сторонники Малика под давлением приверженцев Дустума стали покидать город в направлении на запад в провинцию Фарьяб/61.

В конце сентября талибы снова заняли аэродром Мазари-Шарифа и предложили обороняющимся в городе капитулировать. Тяжелые бои шли между талибами и формированиями Дустума на подступах к Мазари-Шарифу в северных районах провинции Балх.

Наступление талибов на севере в конце сентября - начале октября, безусловно, ухудшило военно-стратегическое положение антиталибской оппозиции. И, прежде всего, это было связано с захватом талибами города Хайратон на афганско-узбекской границе. Контроль над Хайратоном означал фактическую блокаду территорий, контролируемых оппозицией. Так как именно через Хайратон проходят основные линии коммуникаций антиталибского альянса. К тому же необходимо иметь в виду, что после захвата талибами аэродрома в Мазари-Шарифе, оппозиция не только лишилась баз для военной авиации на территории Афганистана, но и потеряла возможность получать необходимые грузы воздушным путем. По утверждениям талибов, сразу же опровергнутым официальным Душанбе, военная авиация оппозиции укрылась на территории Таджикистана в районе города Куляб. Талибы утверждали, что 5 боевых самолетов оппозиции после за хвата ими аэродрома в Мазари-Шарифе получили приказ перелететь на авиабазу Куляб на территории Таджикистана/62.

В то же время, по сообщениям информационных агентств, после захвата Хайратона заметно обострились проблемы с продовольствием на контролируемых оппозицией территориях. Если даже не принимать в расчет необходимость получения боеприпасов для ведения интенсивных военных действий, то отсутствие поставок минимально необходимых продовольствия и топлива c территории ННГ Центральной Азии и Ирана, способны были парализовать способность к сопротивлению вооруженных сил и населения, лояльных антиталибской оппозиции. Тем более это было актуально перед началом зимы. К тому же, необходимо иметь в виду, что интенсивные военные действия на севере продолжались с переменным успехом с мая месяца и это, безусловно, должно было иметь последствия для сельского хозяйства региона. Соответственно, запасы продовольствия перед зимой у преимущественно таджикского, узбекского и хазарейского населения Северного Афгани стана были весьма ограничены.

Таким образом, к началу октября сложилась ситуация, когда на карту было поставлено само существование антиталибской коалиции. В случае захвата Мазари-Шарифа или просто при продолжении его осады, а также при сохранении фактической блокады территорий, контролируемых оппозицией, перспективы длительного сопротивления даже отрядов Ахмад Шах Масуда были весьма призрачны. Поэтому антиталибской оппозиции необходимо было не просто обеспечить защиту города, но и попытаться отбросить талибов и непременно вернуть Хайратон, с тем, чтобы прорвать общую блокаду своей территории.

Несомненно, перелом произошел 4 октября 1997 года, когда по сообщениям представителей партии шиитов-хазарейцев Хезбе и-Вахдат, была прорвана осада Мазари-Шарифа с помощью вошедших в город отрядов афганских узбеков под командованием генерала Дустума численностью от 4 до 5 тысяч человек. Совместными усилиями узбеки и шииты захватили форт Джала-и-Джанги на запад от Мазари-Шарифа, контролируемый местными пуштунами, лояльными движению Талибан/63. Затем в ходе наступления на позиции движения Талибан, были захвачены города Хайратон, Ташкурган.

По сути дела, вернувшийся из эмиграции генерал Дустум в конечном итоге смог восстановить контроль над афганскими узбеками, потерянный им в мае месяце в результате мятежа генерала Малика. Для этого ему очевидно и потребовалась пауза между его возвращением в Афганистан 12 сентября из Турции, после начала столкновений между узбеками Малика и шиитами в Мазари-Шарифе, и 4 октября, временем его триумфального появления в городе.

Возвращение генерала Дустума и появление узбекских формирований на фронте в очередной раз изменили расстановку сил на севере Афганистана. Талибы не имели возможности оказать широкомасштабную поддержку своей северной группировке. Изолированная на севере группировка талибов и местных пуштунов располагала только одной коммуникационной линией - аэропортом в городе Кундуз. Возможности транспортной авиации талибов все же были весьма ограничены. Соответственно, попытка талибов воспользоваться разногласиями в антиталибской оппозиции между узбеками и шиитами закончилась в целом неудачно. Талибы фактически вернулись на исходные позиции в провинции Кундуз, откуда они, в то же время, продолжали создавать угрозу с тыла как войскам Ахмад Шах Масуда под Кабулом, так и Дустуму и шиитам-хазарейцам в Мазари-Шарифе.

Осеннее наступление талибов на Севере Афганистана стало второй серьезной попыткой за 1997 год добиться окончательной победы движения Талибан и установления его контроля над всей территорией страны. Наступление с изолированного от основных сил движения Талибан плацдарма в провинции Кундуз, стало возможным благодаря массовому переходу отрядов северных пуштунов на сторону талибов и разобщенностью Северного оппозиционного альянса.

С помощью мобилизации всех своих возможностей, антиталибскому альянсу удалось, в конечном итоге, восстановить статус-кво в расстановке сил на Севере страны. Однако, осеннее наступление талибов на Мазари-Шариф оказало существенное влияние на общую обстановку во внутриафганском конфликте.

Во-первых, обозначилась организационная непрочность антиталибского альянса. Так, в сентябре-октябре 1997 года в Мазари-Шарифе были отмечены столкновения между шиитами-хазарейцами и узбеками Малика, а также внутри узбекской общины между сторонниками генералов Дустума и Малика. При этом организационная непрочность и внутренние разногласия ослабляли общие позиции антиталибского альянса, что делало возможным усиление давления со стороны движения Талибан. Во многом, именно в результате давления талибов и внутренних разногласий формирования антиталибского альянса терпели военные поражения на фронте, как осенью 1997 года под Мазари-Шарифом. А это в свою очередь усиливало капитулянтские настроения среди части полевых командиров Северного оппозиционного альянса.

Во-вторых, в связи с возвращением из изгнания генерала Дустума произошло разрушение некогда монолитной этнической солидарности узбекской общины Афганистана. Впервые за годы гражданской войны узбеки на севере Афганистана участвовали в боевых столкновениях друг с другом. А если учесть, что именно узбекская община была до мая 1997 года основой стабильности в шести северных провинциях, находившихся под контролем генерала Дустума, то образовавшийся вакуум власти среди узбеков не мог не сказаться на устойчивости Северного оппозиционного альянса.

В третьих, стало ясно, что ни Масуд, ни шииты-хазарейцы не могут полностью компенсировать потерянного влияния узбекской общины на Севере страны. В самый угрожающий момент под Мазари-Шарифом для судеб антиталибского альянса, ни шииты-хазарейцы, ни таджики Масуда не смогли усилить свои отряды на Севере настолько, чтобы их хватило для разгрома прорвавшихся к Мазари-Шарифу талибов. Несомненно, ни шииты-хазарейцы, ни Ахмад Шах Масуд не хотели ослаблять свои позиции в других ключевых пунктах противостояния с талибами - под Кабулом, на востоке Афганистана, в провинции Кунар и на подступах к горному Хазарджату.

Большую роль сыграло и то, что для хазарейцев и таджиков Раббани/Масуда северные провинции вокруг Мазари-Шарифа не относились к зоне их непосредственного влияния. Логика развития событий в сентябре-октябре 1997 года диктовала необходимость активных действий против движения Талибан, которое угрожало основным коммуникациям антиталибского альянса. В то же время, для хазарейцев и таджиков Раббани/Масуда на первом плане оставалась необходимость защиты зон своего непосредственного влияния. Этот факт лишний раз демонстрирует, что и хазарейцы, и таджики Раббани/Масуда в конечном итоге придерживались в основном локальных интересов. Объективно, это сразу снижало шансы военно-политических группировок национальных меньшинств Афганистана достичь общего стратегического преимущества во внутриафганской политической борьбе.

В целом, осенние события около Мазари-Шарифа продемонстрировали, что антиталибская коалиция не способна самостоятельно противостоять хорошо организованному движению Талибан. Тем более, в условиях, когда движение Талибан в результате событий сентября-октября 1997 года окончательно возглавило борьбу пуштунов Афганистана за восстановление централизованного афганского государства.

Реально, весь 1997 год происходило постепенное снижение военных и политических возможностей разношерстной коалиции из военно-политических группировок национальных меньшинств, политических организаций представителей традиционной пуштунской элиты влиять на ситуацию в стране. В то время как возможности движения Талибан постоянно возрастали в основном за счет активной эксплуатации фактора пуштунского национализма, превосходства во внутренней организации, а также поддержки Пакистана.

Среди важных результатов событий осени 1997 года необходимо выделить новое положение узбекской общины Афганистана. Община афганских узбеков, численностью около 1.5 млн. человек, долгое время играла решающую роль в событиях в Афганистане. Во многом, это было связано с высокой степенью этнической солидарности в узбекской общине, наличием сильного харизматического лидера, генерала Дустума, и соседством с независимым Узбекистаном. Степень консолидации афганских узбеков была чрезвычайно высока. В условиях дефрагментации Афганистана этот факт имел особенно важное значение.

Доминирующее влияние узбеков на Севере Афганистана обеспечивало им лояльность различных организаций, местных отрядов самообороны из числа проживающих в зоне непосредственного влияния генерала Дустума и узбекской общины пуштунов, туркмен, исмаилитов, а также бывших сторонников прокоммунистического режима в Кабуле. Генерал Дустум реально построил на Севере Афганистана псевдогосударственную систему, объединившую самые разные группы афганцев, оказавшихся в зоне его ответственности.

В основе стабильности и военно-политического превосходства над соперничающими организациями псевдогосударственного объединения, созданного генералом Дустумом на территории 6 северных провинций Афганистана, находилось монолитная мощь и согласие общины афганских узбеков.

В то же время, объединению Дустума не пришлось испытывать серьезного давления извне. Обстоятельств, сложившиеся в Афганистане с весны 1992 года, времени падения режима Наджибуллы, в целом благоприятствовали фактической независимости северных провинций, находившихся под контролем генерала Дустума. Хотя, Дустум и принимал участие в различных коалициях афганских военно-политических группировок и участвовал в боевых действиях против своих временных противников (Хекматиара, Масуда, хазарейцев), тем не менее, у этих враждующих партий был общий взгляд на существующую проблему дефрагментации Афганистана. Большинство лидеров, включая в их число и “правительство” Афганистана Раббани, было вполне удовлетворено существующим контролем определенных зон влияния.

Однако, в ходе событий 1997 года, двойного майского мятежа генерала Малика и возвращения генерала Дустума на политическую сцену в Афганистане во время осенней осады Мазари-Шарифа, прежняя высокая степень этнической солидарности узбекской общины оказалась нарушена. Известно, что у этнической солидарности национальных меньшинств есть обратная сторона - солидарная ответственность в ходе неблагоприятного развития событий. По мере того, как движение Талибан все более отчетливо консолидировало интересы этнических пуштунов и усиливало давление на позиции антиталибского альянса, становилась все более реальной перспектива возможного военного поражения и неизбежных репрессий со стороны этнического большинства - пуштунов Афганистана.

Такая перспектива наверняка не устраивала значительную часть узбекской общины Афганистана. Усиливающееся давление со стороны движения Талибан вынуждало часть афганских узбеков искать компромисс с этническими пуштунами. Это привело к тому, что некогда монолитная этническая солидарность узбекской общины в итоге дала трещину. С первым мятежом генерала Малика узбеки попытались примкнуть к реальному победителю, сохранив при этом лидирующие позиции на Севере Афганистана в качестве союзника движения Талибан. Однако второй мятеж того же Малика привел к тому, что узбекская община заметно ослабила в итоге свои позиции на Севере страны.

Колебания в рядах узбекской общины и отъезд в эмиграцию признанного лидера генерала Дустума привели к снижению в целом ее влияния на Севере Афганистана. Различные политические организации и местные полевые командиры, ранее лояльные генералу Дустуму, стали проявлять все большее стремление к самостоятельности. После двойного мятежа генерала Малика узбекская община уже не могла поддерживать прежнюю гегемонию на Севере Афганистана. Фактически на Севере, в прежней зоне ответственности генерала Дустума постепенно образовался вакуум власти. Это означало, что некогда самая мощная афганская военно-политическая группировка генерала Дустума летом 1997 года стремительно теряла прежнее влияние.

В конечном итоге, это привело к событиям сентября-октября 1997 года вокруг Мазари-Шарифа, в ходе которых лидерство в узбекской общине вернул генерал Дустум. Однако некогда могущественный правитель Севера Афганистана унаследовал от генерала Малика только остатки былого влияния. Узбекская община оказалась расколота, она потеряла гегемонию на власть на Севере Афганистана, на сторону движения Талибан перешли формирования северных пуштунов, ранее лояльных генералу Дустуму, военные и материальные ресурсы режима Дустума были растрачены в ходе интенсивных боевых действий на территории Севера в течение всего лета и осени 1997 года. К тому же, шииты-хазарейцы захватили в итоге контроль над бывшей столицей Дустума городом Мазари-Шариф.

Таким образом, среди главных результатов 1997 года, оказавших самое непосредственное влияние на последующее развитие событий необходимо считать, итоговое ослабление позиций самой мощной военно-политической группировки, представляющей интересы афганских узбеков. Фактически в 1997 году закончилась эпоха в истории современного Афганистана, когда вследствие логики развития событий с 1978 года, национальное меньшинство афганских узбеков смогло создать Северное “псевдогосударственное объединение” и долгое время играть ведущие роли во внутренней политике страны.

Объединение афганских узбеков на подконтрольных территориях 6 северных провинций вплоть до 1997 года осуществляло ряд общеафганских государственных функций, включая содержание регулярной армии, элементов системы образования, промышленности, государственного управления. В Мазари-Шарифе с 1992 года базировались основные международные представительства. В целом, только на Севере Афганистана сохранился некоторые достижения модернизации. Парадокс ситуации заключается в том, что, обладая решающим военным и организационным превосходством над прочими афганскими военно-политическими группировками, узбеки Дустума так и не решились использовать накопленный потенциал против появившихся в 1994 году в Афганистане претендентов на политическую власть в масштабе всей страны из движения Талибан.

На это, несомненно, оказал влияние противоречивый характер самого существования узбекского североафганского “псевдогосударственного объединения”. В силу стечения обстоятельств узбекская община во главе с генералом Дустумом взяла на себя ряд общеафганских государственных функций. В то же время, немногочисленная узбекская община (около 10% населения Афганистана) не могла предъявить претензии на осуществление политической власти в масштабе всей страны. Следовательно, североафганские узбеки были обречены на ведение стратегической обороны. Вследствие чего, мощная армия генерала Дустума не могла выйти за пределы контролируемых территорий.

Формально, осенью 1997 года антиталибская коалиция восстановила свои позиции на фронтах после возвращения в Афганистан генерала Дустума. В то же время, самому Дустуму предстояла длительная борьба за восстановление своего потерянного влияния в составе узбекской общины, равно как и восстановление былого влияния узбекской общины на Севере Афганистана в целом. В общем, ослабление позиций узбекской общины в прежних зонах ее влияния на перспективу сделало территории, ранее подконтрольные генералу Дустуму, слабым местом единого антиталибского альянса. И это оказало прямое влияние на дальнейший ход событий.

Назад

Далее